Есенин С.А. - Запись в альбоме Б. М. Зубакина. Конец 1923 г.

Скачать этот текст


Тебе на память за все
Неприятное, что говорят
О тебе и обо мне.

С любовью С. Есенин.

Запись в альбоме Б. М. Зубакина.

Печатается по тексту первой публикации: НМ, 1992, № 7, июль, с. 111, в составе письма Б. Зубакина М. Горькому начала февр. 1927 г. (публ. А. И. Немировского). Местонахождение альбома с записью ныне неизвестно.

Датируется концом 1923 г. в соответствии со словами Б. Зубакина из другого его письма М. Горькому (второй половины 1926 г.):

«Подружились мы <с Есениным> крепко только в 1923 году. В „Кафе Пегаса“ с большими витринами окон — просиживал он целые ночи, а я заходил туда, чтобы с ним быть. <...> В это время его очень травили. <...> В период травли и обид, чинимых ему, между прочими — и Демьяном Бедным, — я написал Есенину стихи — в ответ на его трогательную надпись. Есенин, снисходительный к стихам своих друзей, носил их при себе и дорожил ими. Без этого, конечно, не было бы смысла мне их Вам выписывать:

Сквозь ресторанное стекло
Прошел Ты, мальчик наш кудрявый,
И всё, что днесь зовется славой,
Кровавой лавой обожгло!
За то — записан был в тетрадь
Обычной „прописи“ столичной
Такой напев многоязычный,
Какой и птицам не поднять!
Но — в „списках — набело“ — потом
Москва Тебя перечеркнула
Зане — вослед Тебе — плеснуло
Берез качнувшихся — крылом

И звон моцартнейший свирели
Покрыл демьянистых — „Сальери“»

(Письма, 422—423).

  • Зубакин

    Зубакин Борис Михайлович (1894—1938) — профессор Московского археологического института, скульптор, поэт-импровизатор. О предыстории, связанной с есенинской записью, он писал М. Горькому так: «В конце 1922 года моего ректора <т. е. ректора Археологического института>, проф. Успенского — арестовали в связи с его старой дружбой с патриархом Тихоном. Через месяц, как ближайшего друга ректора, — арестовали и меня. Вдобавок, — в архиве моего ректора нашли <...> мои старые бумаги <...>. В бумагах были сведения о том, что я несколько лет назад кончил закрытую мистическую — фил<ософскую> школу <...>. Месяца два выяснений, и меня, конечно, освободили. Московские же <...> теософствующие и антропософствующие бездельники <...> подняли бучу! „Как, Зубакин — ученик таинственного „женьшеньца“ Кордига — по аресте — освобожден! О — значит, он кому-то продался (кому надо). <...>“. И пошло! <...> объявили меня под шумок, за спиною — предателем, провокатором (?), „жидомасоном“ (!) — и воплощением Сатаны. И это в XX веке!!! <...>

    Есенин, увидав меня, — подбежал (тогда мне еще незнакомый) и с криком: „С таким лицом подлецов — не бывает“ — обнял меня и стал целовать. В моем альбоме хранится до сих пор меланхолически-горькая, — мне надпись (копирую) <следует текст>.

    ...Милый, дорогой Есенин...» (НМ, 1992, № 7, июль, с. 111).

    О намерении Есенина провести в Рязани свой авторский вечер с участием Б. М. Зубакина в февр. 1924 г. см. раздел «Деловые бумаги» в наст. кн. — коммент. к № I-35 этого раздела.