Есенин С.А. - Товарищ

Скачать этот текст


	
	Он был сыном простого рабочего,
	И повесть о нем очень короткая.
	Только и было в нем, что волосы как ночь
	Да глаза голубые, кроткие.
	
	Отец его с утра до вечера
	Гнул спину, чтоб прокормить крошку;
	Но ему делать было нечего,
	И были у него товарищи: Христос да кошка.
	
	Кошка была старая, глухая,
	Ни мышей, ни мух не слышала,
	А Христос сидел на руках у матери
	И смотрел с иконы на голубей под крышею.
	
	Жил Мартин, и никто о нем не ведал.
	Грустно стучали дни, словно дождь по железу.
	И только иногда за скудным обедом
	Учил его отец распевать марсельезу.
	
	"Вырастешь, - говорил он, - поймешь...
	Разгадаешь, отчего мы так нищи!"
	И глухо дрожал его щербатый нож
	Над черствой горбушкой насущной пищи.
	
	       Но вот под тесовым
	Окном -
	       Два ветра взмахнули
	Крылом;
	
	       То с вешнею полымью
	Вод
	       Взметнулся российский
	Народ...
	
	Ревут валы,
	Поет гроза!
	Из синей мглы
	Горят глаза.
	
	За взмахом взмах,
	Над трупом труп;
	Ломает страх
	Свой крепкий зуб.
	
	Все взлет и взлет,
	Все крик и крик!
	В бездонный рот
	Бежит родник...
	
	И вот кому-то пробил
	Последний, грустный час..
	Но верьте, он не сробел
	Пред силой вражьих глаз!
	
	Душа его, как прежде,
	Бесстрашна и крепка,
	И тянется к надежде
	Бескровная рука.
	
	Он незадаром прожил,
	Недаром мял цветы;
	Но не на вас похожи
	Угасшие мечты...
	
	Нечаянно, негаданно
	С родимого крыльца
	Донесся до Мартина
	Последний крик отца.
	
	С потухшими глазами,
	С пугливой синью губ,
	Упал он на колени,
	Обняв холодный труп.
	
	Но вот приподнял брови,
	Протер рукой глаза,
	Вбежал обратно в хату
	И стал под образа.
	
	"Исус, Исус, ты слышишь?
	Ты видишь?  Я один.
	Тебя зовет и кличет
	Товарищ твой Мартин!
	
	Отец лежит убитый,
	Но он не пал, как трус.
	Я слышу, он зовет нас,
	О верный мой Исус.
	
	Зовет он нас на помощь,
	Где бьется русский люд,
	Велит стоять за волю,
	За равенство и труд!.."
	
	И, ласково приемля
	Речей невинных звук,
	Сошел Исус на землю
	С неколебимых рук.
	
	Идут ручка с рукою,
	А ночь черна, черна!..
	И пыжится бедою
	Седая тишина.
	
	Мечты цветут надеждой
	Про вечный, вольный рок.
	Обоим нежит вежды
	Февральский ветерок.
	
	Но вдруг огни сверкнули...
	Залаял медный груз.
	И пал, сраженный пулей,
	Младенец Иисус.
	
	    Слушайте:
	Больше нет воскресенья!
	Тело его предали погребенью
	    Он лежит
	На Марсовом
	    Поле.
	
	А там, где осталась мать,
	Где ему не бывать
	    Боле,
	Сидит у окошка
	Старая кошка,
	    Ловит лапой луну...
	
	Ползает Мартин по полу:
	"Соколы вы мои, соколы,
	    В плену вы,
	    В плену!"
	Голос его все глуше, глуше,
	Кто-то давит его, кто-то душит,
	    Палит огнем.
	
	Но спокойно звенит
	    За окном,
	То погаснув, то вспыхнув
	    Снова,
	Железное
	    Слово:
	"Рре-эс-пуу-ублика!"
	
	Март 1917
	Петроград 
	
	

Примечания

  1. Товарищ (с. 30) - Газ. «Дело народа», Пг., 1917, 26 мая, № 58; Ск-2, с. 15-18; Кр. звон, с. 29-32; Сел. час.; сб. «Россия и Инония», Берлин, 1920, с. 61-67; Рж. к.; Грж.

    Авторизованный список (РГАЛИ) - в составе макета сборника революционных поэм «Вече» (1919).

    Печатается по наб. экз. (вырезка из Грж.) с уточнением взаимного графического расположения некоторых частей текста по другим источникам.

    Датируется по Сел. час. Та же дата - в Рж. к. и Ск-2 (в последнем случае - без указания места написания). В наб. экз.- авторская помета: «<19>17».

    В Ск-2 «Товарищем» открывался цикл из четырех произведений «Стихослов»; эпиграфом ко всему циклу были слова из «Моления» Даниила Заточника (см. комментарий к «Марфе Посаднице», с. 279).

    В первые послеоктябрьские годы поэма Есенина неоднократно перепечатывалась в провинциальной периодике, альманахах и сборниках (напр.: «Стихи и проза о русской революции: Сборник первый». Киев, 1919; Львов-Рогачевский В. «Революционные мотивы в русской поэзии». Тула, 1921; «Октябрь. Революционный чтец-декламатор». Харьков, 1921; «Революционный чтец-декламатор». <М.,>, 1922 и др.). В.М.Левин вспоминал: «Какой фурор и слезы вызывала его поэма „Товарищ“, в которой фигурирует Мартин (мартовские дни семнадцатого года)» (РЗЕ, 1, с. 215).

    Авторское исполнение поэмы (в 1918 г.) описано Л.В.Никулиным в воспоминаниях, датированных 1957 г. (Восп., 1, 305-307).

    О «Товарище» заговорили в печати после его публикации в Ск-2 и Кр. звоне вместе со статьями Иванова-Разумника, в которых критик, в частности, давал произведению высокую оценку: «И целый круг поэм („Товарищ“, „Певущий зов“, „Отчарь“) явились в дни революции единственным подлинным проявлением народного духа в поэзии...» (Ск-2, с. 2; Кр. звон, с. 8-9); «Да, еще в первые дни и часы революции говорил поэт о том, как „пал, сраженный пулей, младенец Иисус...“ С тех дней - прошли года и года; революция, преданная рабами „справа“, губится учениками „слева“ (Ск-2, с. 219); «...было у нас любезное сердцу ревнителей „Святой Руси“ самодержавие, а ныне - „спокойно звенит за окном, то погаснув, то вспыхнув снова, железное слово „республика“» (Ск-2, с. 224).

    В.С.Рожицын назвал поэму Есенина «апокрифом революции» (журн. «Колосья», Харьков, 1918, № 17, с. 7; вырезка - Тетр. ГЛМ), а В.Л.Львов-Рогачевский писал: «Из революционных стихов С.Есенина особенной задушевностью и необычной красотой отличалось чудесное стихотворение „Товарищ“... поэтичная „повесть“...» (в его кн. «Поэзия новой России: Поэты полей и городских окраин», М., 1919, с. 55). В подобном духе высказались также В.Е.Миляев (газ. «Известия Воронежского Совета рабочих и красноармейских депутатов», 1919, 26 января, № 18; подпись: Вас. М-в; вырезка - Тетр. ГЛМ), С.Ф.Знаменский (газ. «Вечер», Владивосток, 1920, 29 сентября, № 118; подпись: С.З.), П.Паскаль (журн. «Clarté», Paris, 1922, № 9, 15 mars, p. 198-200; вырезка - Тетр. ГЛМ).

    Однако тон этих оценок не был всеобщим. Сочувственный отзыв З.Д.Бухаровой («Товарищ»..., «жутко и тепло рисующий трагедию злободневного пролетарского быта») был сопровожден оговоркой, что это произведение Есенина «далеко от красоты» «Марфы Посадницы» (Зн. тр., 1918, 3 марта (18 февраля), № 147; подпись: Фома Верный). Более жестко о «Товарище» сказал Н.Л.Янчевский: «...„за волю, за равенство, за труд“,- поет Есенин чужими словами красных плакатов. <...> „Ревущие валы“, „поющая гроза“ и даже,- шедевр безвкусицы,- страх, ломающий „свой крепкий зуб“ - не говорят ли эти образы о покушении с негодными средствами на революционное творчество?» (журн. «Вестник шанявцев», М., 1918, № 5, 29 апреля, с. 126).

    С.М.Городецкий в статье «Две России или одна?» писал: «Если у Ремизова не видел он <Иванов-Разумник> общенародного пафоса, то у Клюева и Есенина он не видит старой Руси. Ведь оба эти поэта выросли из „ветхого завета“, из любви ко всему древнему укладу русской жизни. Но все это обстригает у них критик и слышит только одно слово „Ррес-спуу-ублика!“» (газ. «Кавказское слово», Тифлис, 1918, 26 сентября, № 205). Чуть позже С.М.Городецкий вновь вернулся к «Товарищу» в отдельной рецензии на Ск-2: «...была у него <Есенина> в стихах та мистическая тишина, которая характерна для картин Нестерова. Теперь же у него чувствуется внешнее соединение механической (Иванова-Разумника) мистики с темами революции („Товарищ“)». Процитировав далее финал поэмы вслед за Ивановым-Разумником (Ск-2, с. 224, см. выше), С.М.Городецкий резюмировал: «Если вы это преподносите нам, г. Иванов-Разумник, как „подлинное проявление народного духа в поэзии“ и творчество „поэтов революции“, мы благодарим вас, но отказываемся. Лучше было бы, чтоб вы исправили синтаксические ошибки в таких стихах, если вы уверены, что это стихи. Для нас же останется под большим сомнением, что „р-ес-пуу-ублика“ - стихи. <...> Больно видеть, что на Клюеве и Есенине повторяется судьба <И.С.>Никитина, талант которого также замучили те же петербургские умники» (газ. «Кавказское слово», Тифлис, 1918, 28 сентября, № 207).

    Вскоре после отзывов С.М.Городецкого в печати появилось стихотворение Н.А.Клюева «Товарищ» (журн. «Пламя», Пг., 1918, № 27, 7 ноября, с. 2). Самим своим заглавием оно прямо указывает на поэму Есенина, как на один из своих источников (наблюдение А.А.Козловского - наст. изд., т. 1, с. 523-524), перекликаясь с есенинским произведением по содержанию (напр.: «Убийца красный - святей потира, / / Убить - воскреснуть, и пасть - ожить...»).

    После переиздания «Товарища» в Берлине (сб. «Россия и Инония», 1920) появились отклики на поэму в печати русского зарубежья. М.Л.Слоним сетовал: «Иногда стремление во что бы то ни стало освятить мистическим преображением кровь и грязь совершающегося, желание под грубой корой событий увидать божественный смысл доводит даже такого талантливого поэта, как Есенин, до безвкусных и вымученных произведений вроде поэмы о „товарище“» (газ. «Воля России», Прага, 1921. 3 февраля, № 119; подпись: М.Сл.). Напротив, М.О.Цетлин оказался более снисходительным: «Народность его <Есенина> в традиции резных коньков и расшитых полотенцев, расшитых ярко и талантливо. И „переплетающие в вихре“ целых две революции его стихи совершенно нереволюционны. В них, правда, иногда употребляются слова „Акатуй“, „Марсово Поле“, „железное слово Р-ре-ес-пуу-блика“. Но все же это не „красный“, а „малиновый звон“, звон бубенцов под дугой» (журн. «Современные записки», Париж, 1921, <кн.> III, 27 февраля, с. 250).

    Глубинный смысл произведения Есенина по существу не был понят современниками поэта при его жизни. Лишь спустя много лет В.М.Левин (одним из первых) определил этот смысл так: «Только один Есенин заметил в февральские дни, что произошла не „великая бескровная революция“, а началось время темное и трагическое, так как

    пал, сраженный  пулей,
    Младенец  Иисус.

    И эти трагические события, развиваясь, дошли до Октября. И в послеоктябрьский период образ Христа появляется снова у Блока в „Двенадцати“, у Андрея Белого в поэме „Христос воскрес“. Но впервые он в эту эпоху появился у Есенина в такой трактовке, к какой не привыкла наша мысль, мысль русской интеллигенции» (РЗЕ, 1, с. 216; выделено автором). {Более широко эти слова стали известны в пересказе С.К.Маковского, сделанном им по статье В.М.Левина в книге "На Парнасе „Серебряного века“" (1962) - см.: РЗЕ, 2, с. 141.}

    Поэма «Товарищ» при жизни Есенина была переведена на грузинский, французский, японский и другие языки.

  2. Он лежит / / На Марсовом / / Поле - т.е. в месте торжественного захоронения жертв Февральской (1917 года) революции в Петрограде.

Варианты

Газ. «Дело народа», Пг., 1917, 26 мая, № 58; Ск-2; Кр. звон:

Номер
строфы
Номер
варианта
Вариант
56
76
С погасшими глазами
За равенство, за труд!