Есенин С.А. - Частушки (о поэтах)

Скачать этот текст


ЧАСТУШКИ

(О поэтах)

Я сидела на песке
У моста высокова.
Нету лучше из стихов
Александра Блокова.

Сделала свистулечку
Из ореха грецкого.
Веселее нет и звонче
Песен Городецкого.

Неспокойная была,
Неспокой оставила.
Успокоили стихи
Кузмина Михаила.

Шел с Орехова туман,
Теперь идет из Зуева.
Я люблю стихи в лаптях
Миколая Клюева.

Дуют ветры от реки,
Дуют от околицы.
Есть и ситец и парча
У Любови Столицы.

Заливается в углу
Таракан, как пеночка.
Не подумай, что растешь,
Таня Ефименочка.

Ах, сыпь, ах, жарь,
Маяковский — бездарь.
Рожа краской питана,
Обокрал Уитмана.

Пляшет Брюсов по Тверской
Не мышом, а крысиной.
Дяди, дяди, я большой,
Скоро буду с лысиной.

‹1915—1917›

_____________

Ох, батюшки, ох-ох-ох,
Есть поэт Мариенгоф.
Много кушал, много пил,
Без подштанников ходил.

Квас сухарный, квас янтарный,
Бочка старо-новая.
У Васятки у Каменского
Голова дубовая.

‹1918—1919›

Примечания

  1. Частушки (О поэтах) (с. 250).— 1—8: Г. тр. кр., М., 1918, 19 мая, № 127. В конце подборки — помета: «Записал С. Есенин»; 9, 10 — Мариенгоф Анатолий. Роман без вранья. Л., 1927, с. 96.

    Восемь частушек из газеты печатаются по тексту этой публикации, 9—10 — по тексту книги А. Мариенгофа.

    Автографы неизвестны.

    Датируются приблизительно годами знакомства и наиболее частых встреч с поэтами, упоминаемыми в частушках.

    Как свидетельствовали современники, Есенин знал множество частушек, любил их распевать. «Некоторые частушки, распеваемые им, — вспоминал И. В. Грузинов,— были плодом его творчества. Есенинские частушки большею частью сложены на случай, на злобу дня или направлены по адресу его знакомых: эти частушки его, как и многие народные частушки, имеют юмористический характер» (Восп., 1, 377).

    Среди сочиненных Есениным частушек особым успехом пользовались четверостишия о поэтах. А. Б. Мариенгоф рассказывал:

    «Один новый год мы встречали в Доме печати... Есенина упросили спеть его литературные частушки. Василий Каменский взялся подыгрывать на тальянке. Каменский уселся в кресло на эстраде. Есенин — у него на коленях.

    Начали: ‹далее идут частушки о Блоке, Брюсове, Маяковском, Мариенгофе, Городецком›. И, хитро глянув на Каменского, прижавшись коварнейшим образом к его груди, запел во весь голос припасенную под конец частушку. «Квас сухарный, квас янтарный...».

    Туго набитый живот зала затрясся от хохота. В руках растерявшегося Каменского поперхнулась гармошка» (Мариенгоф Анатолий. Роман без вранья. Л., 1927, с. 96).

  2. Таня Ефименочка — Ефименко Татьяна Петровна (1890—1918), поэтесса, автор единственного сборника стихов «Жадное сердце» (Пг., 1916). Вместе с матерью была убита бандитами в своей усадьбе на Украине.

  3. Маяковский бездарь... обокрал Уитмана —

    С творчеством Владимира Маяковского Есенин был хорошо знаком. Об этом, в частности, говорят упоминания поэта-футуриста в статье Есенина «Ключи Марии» (1918), в «Декларации имажинистов» (1919), в есенинском письме к Р. В. Иванову-Разумнику (1921).

    Несколько поэтических сборников американского поэта и книга К. Чуковского о нем были в личной библиотеке Есенина (см.: Архипова Л. Что читал поэт.— Газ. «Приокская газета», Рязань, 1993, 8 мая, № 86). Известно также, что книжка «Пионеры» Уитмена и книжка Есенина «Исус Младенец» вышли в одном и том же издательстве артели художников «Сегодня» (Пг., 1918). Отзывы об этих книжках напечатаны в одной подборке в журнале «Наш путь» (Пг., 1918, № 2, май).

    В предреволюционные годы некоторые русские футуристы находились под сильным влиянием поэтики американского «барда». Недаром, прочтя произведение одного из них, Валерий Брюсов воскликнул:

    — Что же такое эти стихи, как не пересказ «своими словами» одной из поэм Уота Уитмана? (журн. «Русская мысль», Пг., 1913, № 3, март).

    Как свидетельствовал Корней Чуковский, «самый талантливый и самобытный из русских футуристов Вл. Маяковский» в начале своей литературной работы также находился под влиянием поэзии Уитмена. Критик приводил примеры этого влияния. «Услыхав, что американский поэт так и озаглавил одну свою поэму «Уот Уитман»,— Маяковский зачеркнул на своей новой трагедии заглавие «Я» и назвал ее «Владимир Маяковский»... Уитман в своей поэме с первых строк отмечает свой возраст:

        Я тридцати семи лет, в полном здравьи

                                                   эту песню начинаю.

    Маяковский поступает так же:

                  Иду красивый, двадцатидвухлетний.

    Чуковский приводил и другие случаи близости стихов Маяковского (из поэм «Облако в штанах» и «Человек») со стихами Уитмена (см. статьи К. Чуковского в книгах У. Уитмена «Листья травы. Проза» (Пб., 1922), «Избранные стихотворения (М.; Л., 1932), «Избранные стихотворения и проза» (М., 1944).

    В свете этого вряд ли надо удивляться есенинской частушке, сатирически заостренной.

  4. Пляшет Брюсов... не мышом, а крысиной... — В частушке «обыграны», возможно, стихотворения Валерия Брюсова «Летучая мышь» (1895), «Крысолов» (1904), «В полдень» («Свершилось! молодость окончена!..»; 1904).