Есенин С.А. - Поэма о 36

Скачать этот текст


	
	Много в России
	Троп.
	Что ни тропа -
	То гроб.
	Что ни верста -
	То крест.
	До енисейских мест
	Шесть тысяч один
	Сугроб.
	
	Синий уральский
	Ском
	Каменным лег
	Мешком,
	За скомом шумит
	Тайга.
	Коль вязнет в снегу
	Нога,
	Попробуй идти
	Пешком.
	
	Добро, у кого
	Закал,
	Кто знает сибирский
	Шквал.
	Но если ты слаб
	И лег,
	То, тайно пробравшись
	В лог,
	Тебя отпоет
	Шакал.
	
	Буря и грозный
	Вой.
	Грузно бредет
	Конвой.
	Ружья наперевес.
	Если ты хочешь
	В лес,
	Не дорожи
	Головой.
	
	Ссыльный солдату
	Не брат.
	Сам подневолен
	Солдат.
	Если не взял
	На прицел, -
	Завтра его
	Под расстрел.
	Но ты не иди
	Назад.
	
	Пусть умирает
	Тот,
	Кто брата в тайгу
	Ведет.
	А ты под кандальный
	Дзин
	Шпарь, как седой
	Баргузин.
	Беги все вперед
	И вперед.
	
	Там за Уралом
	Дом.
	Степь и вода
	Кругом.
	В синюю гладь
	Окна
	Скрипкой поет
	Луна.
	Разве так плохо
	В нем?
	
	Славный у песни
	Лад.
	Мало ли кто ей
	Рад.
	Там за Уралом
	Клен.
	Всякий ведь в жизнь
	Влюблен
	В лунном мерцанье
	Хат.
	
	Если ж, где отчая
	Весь,
	Стройная девушка
	Есть,
	Вся, как сиреневый
	Май,
	Вся, как родимый
	Край, -
	Разве не манит
	Песнь?
	
	Буря и грозный
	Вой.
	Грузно бредет
	Конвой.
	Ружья наперевес.
	Если ты хочешь
	в лес,
	Не дорожи
	Головой.
	
	        *
	
	Колкий, пронзающий
	Пух.
	Тяжко идти средь
	Пург.
	Но под кандальный
	Дзень,
	Если ты любишь
	День,
	Разве милей
	Шлиссельбург?
	
	Там, упираясь
	В дверь,
	Ходишь, как в клетке
	Зверь.
	Дума всегда
	об одном:
	Может, в краю
	Родном
	Стало не так
	Теперь.
	
	Может, под песню
	Вьюг
	Умер последний
	Друг.
	Друг или мать,
	Все равно.
	Хочется вырвать
	Окно
	И убежать в луг.
	
	Но долог тюремный
	Час.
	Зорок солдатский
	Глаз.
	Если ты хочешь
	Знать,
	Как тяжело
	Убежать, -
	Я знаю один
	Рассказ.
	
	        *
	
	Их было тридцать
	Шесть.
	В камере негде
	Сесть.
	В окнах бурунный
	Вспург.
	Крепко стоит
	Шлиссельбург,
	Море поет ему
	Песнь.
	
	Каждый из них
	Сидел
	За то, что был горд
	И смел,
	Что в гневной своей
	Тщете
	К рыдающим в нищете
	Большую любовь
	Имел.
	
	Ты помнишь, конечно,
	Тот
	Клокочущий пятый
	Год,
	Когда из-за стен
	Баррикад
	Целился в брата
	Брат.
	Тот в голову, тот
	В живот.
	
	Один защищал
	Закон -
	Невольник, влюбленный
	В трон.
	Другой этот трон
	Громил,
	И брат ему был
	Не мил.
	Ну, разве не прав был
	Он?
	
	Ты помнишь, конечно,
	Как
	Нагайкой свистел
	Казак?
	Тогда у склоненных
	Ниц
	С затылков и поясниц
	Капал горячий
	Мак.
	
	Я знаю, наверно,
	И ты
	Видал на снегу
	Цветы.
	Ведь каждый мальчишкой
	Рос,
	Каждому били
	Нос
	В кулачной на все
	"Сорты".
	
	Но тех я цветов
	Не видал,
	Был еще глуп
	И мал,
	И не читал еще
	Книг.
	Но если бы видел
	Их,
	То разве молчать
	Стал?
	
	        *
	
	Их было тридцать
	Шесть.
	В каждом кипела
	Месть.
	Каждый оставил
	Дом
	С ивами над прудом,
	Но не забыл о нем
	Песнь.
	
	Раз комендант
	Сказал:
	"Тесен для вас
	Зал.
	Пять я таких
	Приму
	В камеры по одному,
	Тридцать один -
	На вокзал".
	
	Поле и снежный
	Звон.
	Клетчатый мчится
	Вагон.
	Рельсы грызет
	Паровоз.
	Разве уместен
	Вопрос:
	Куда их доставит
	Он?
	
	Много в России
	Троп.
	Что ни тропа -
	То гроб.
	Что ни верста -
	То крест.
	До енисейских мест
	Шесть тысяч один
	Сугроб.
	
	        *
	
	Поезд на всех
	Парах.
	В каждом неясный
	Страх.
	Видно, надев
	Браслет,
	Гонят на много
	Лет
	Золото рыть
	В горах.
	
	Может случиться
	С тобой
	То, что достанешь
	Киркой,
	Дочь твоя там,
	Вдалеке,
	Будет на левой
	Руке
	Перстень носить
	Золотой.
	
	Поле и снежный
	Звон.
	Клетчатый мчится
	Вагон.
	Вдруг тридцать первый
	Встал
	И шепотом так сказал:
	"Нынче мне ночь
	Не в сон.
	
	Нынче мне в ночь
	Не лежать.
	Я твердо решил
	Бежать.
	Благо, что ночь
	Не в луне.
	Вы помогите
	Мне
	Тело мое
	Поддержать.
	
	Клетку уж я
	Пилой...
	Выручил снежный
	Вой.
	Вы заградите меня
	Подле окна
	От огня,
	Чтоб не видал
	Конвой".
	
	Тридцать столпились
	В ряд,
	Будто о чем
	Говорят,
	Будто глядят
	На снег.
	Разве так труден
	Побег,
	Если огни
	Не горят?
	
	        *
	
	Их оставалось
	Пять.
	Каждый имел
	Кровать.
	В окнах бурунный
	Вспург.
	Крепко стоит
	Шлиссельбург.
	Только в нем плохо
	Спать.
	
	Разве тогда
	Уснешь,
	Если все видишь
	Рожь,
	Видишь родной
	Плетень,
	Синий, звенящий
	День,
	И ты по меже
	Идешь?
	
	Тихий вечерний
	Час.
	Колокол бьет
	Семь раз.
	Месяц широк
	И ал.
	Так бы дремал
	И дремал,
	Не подымая глаз.
	
	Глянешь, на окнах
	Пух.
	Скучный, несчастный
	Друг,
	Ночь или день,
	Все равно.
	Хочется вырвать
	Окно
	И убежать в луг.
	
	Пятый страдать
	Устал.
	Где-то подпилок
	Достал.
	Ночью скребет
	И скребет,
	Капает с носа
	Пот
	Через губу в оскал.
	
	Раз при нагрузке
	Дров
	Он поскользнулся
	В ров...
	Смотрят, уж он
	На льду,
	Что-то кричит
	На ходу.
	Крикнул - и будь
	Здоров.
	
	        *
	
	Быстро бегут
	Дни.
	День колесу
	Сродни.
	Снежной январской
	Порой
	В камере сорок
	Второй
	Встретились вновь
	Они.
	
	Пятому глядя
	В глаза,
	Тридцать первый
	Сказал:
	"Там, где струится
	Обь,
	Есть деревушка
	Топь
	И очень хороший
	Вокзал.
	
	В жизни живут лишь
	Раз,
	Я вспоминать
	Не горазд.
	Глупый сибирский
	Чалдон,
	Скуп, как сто дьяволов,
	Он.
	За пятачок продаст.
	
	Снежная белая
	Гладь.
	Нечего мне
	Вспоминать.
	Знаю одно:
	Без грез
	Даже в лихой
	Мороз
	Сладко на сене
	Спать".
	
	Пятый сказал
	В ответ:
	"Мне уже сорок
	Лет.
	Но не угас мой
	Бес,
	Так все и тянет
	В лес,
	В синий вечерний
	Свет.
	
	Много сказать
	Не могу:
	Час лишь лежал я
	В снегу,
	Слушал метельный
	Вой,
	Но помешал
	Конвой
	С ружьями на бегу".
	
	        *
	
	Серая, хмурая
	Высь,
	Тучи с землею
	Слились.
	Ты помнишь, конечно,
	Тот
	Метельный семнадцатый
	Год,
	Когда они
	Разошлись?
	
	Каждый пошел в свой
	Дом
	С ивами над прудом.
	Видел луну
	И клен,
	Только не встретил
	Он
	Сердцу любимых
	В нем.
	
	Их было тридцать
	Шесть.
	В каждом кипела
	Месть.
	И каждый в октябрьский
	Звон
	Пошел на влюбленных
	В трон,
	Чтоб навсегда их
	Сместь.
	
	Быстро бегут
	Дни.
	Встретились вновь
	Они.
	У каждого новый
	Дом.
	В лежку живут лишь
	В нем,
	Очей загасив
	Огни.
	
	Тихий вечерний
	Час.
	Колокол бьет
	Семь раз.
	Месяц широк
	И ал.
	Тот, кто теперь
	Задремал,
	Уж не поднимет
	Глаз.
	
	Теплая синяя
	Весь,
	Всякие песни
	Есть...
	Над каждым своя
	Звезда...
	Мы же поем
	Всегда:
	Их было тридцать
	Шесть.
	
	Август 1924