Есенин С.А. - Есенин — Бальзамовой М. П., 14 октября 1912.

Скачать текст письма

Есенин С. А. Письмо Бальзамовой М. П., 14 октября 1912 г. Москва // Есенин С. А. Полное собрание сочинений: В 7 т. — М.: Наука; Голос, 1995—2002.

Т. 6. Письма. — 1999. — С. 18—20.

М. П. БАЛЬЗАМОВОЙ

14 октября 1912 г. Москва

Милая!

Как я рад, что наконец-то получил от тебя известия. Я почти безнадежно смотрел на ответ того, что высказал в своем горячем и безумном порыве. И.... И вдруг вопреки этому ты ответила. Милая, милая Маня. Ты спрашиваешь меня о моем здоровье, я тебе скажу, что чувствую себя неважно, очень больно ноет грудь. Да, Маня, я сам виноват в этом. Ты не знаешь, что я сделал с собой, но я тебе открою. Тяжело было, обидно переносить все, что сыпалось по моему

адресу. Надо мной смеялись, потом и над тобой. Сима открыто кричала: «Приведите сюда Сережу и Маню, где они?» Это она мстила мне за свою сестру. Она говорила раньше всем, что это моя «пассе», а потом вдруг все открылось. Да потом сама она, Анна-то, меня тоже удивила своим изменившимся, а может быть и не бывшим, порывом. За что мне было ее любить? Разве за все ее острые насмешки, которыми она меня осыпала раньше. Пусть она делала это и бессознательно, но я все-таки помнил это, но хотя и не открывал наружу. Я написал ей стихотворение, а потом (может, ты знаешь от нее) разорвал его. Я не хотел иметь просто с ней ничего общего. Они в слепоте смеялись надо мною, я открыл им глаза, а потом у меня снова явилось сознание, что это я сделал насильно, и все опять захотел покрыть туманом; все равно это было бы напрасно. И может быть когда-нибудь принесло мне страдания и растравило бы более душевные раны. Сима умерла заживо передо мной, Анна умирает.

Я, огорченный всем после всего, на мгновение поддался этому и даже почти сам сознал свое ничтожество. И мне стало обидно на себя. Я не вынес того, что про меня болтали пустые языки, и... и теперь от того болит моя грудь. Я выпил, хотя не очень много, эссенции. У меня схватило дух и почему-то пошла пена. Я был в сознании, но передо мной немного все застилалось какою-то мутною дымкой. Потом, я сам не знаю, почему, вдруг начал пить молоко, и все прошло, хотя не без боли. Во рту у меня обожгло сильно, кожа отстала, но потом опять все прошло, и никто ничего-ничего не узнал. Конечно, виноват я и сам, что поддался лживому ничтожеству, и виноваты и они со своею ложью. Живу

я в конторе Книготоргового т-ва «Культура». Но живется плохо. Я не могу примириться с конторой и с <е>е пустыми людьми.

Очень много барышень, и очень наивных. В первое время они совершенно меня замучили. Одна из них, черт ее бы взял, приставала, сволочь, поцеловать ее и только отвязалась тогда, когда я назвал ее дурой и послал к дьяволу. Никто почти меня не понимает, всего только-только двое слушают охотно; для остальных мои странные речи. Один академик, другой очень серьезный и милый юноша, как и я, чужды всем. Я насмехаюсь открыто надо всеми, и никто не понимает, лишь они. Получаю я немного, только 25 р., скоро прибавят, верно. Панфилов скоро пришлет мне ответ, и я ему дам адрес. Карточку я тебе пришлю после со своей. Обнимаю тебя, моя дорогая! Милая, почему ты не со мной и не возле меня.

Сережа.

На конверте:

Рязань
Хлебная ул. д. Ивана Фроловича
Фролова
В село Калитинку
для Учительницы М. П.
Бальзамовой

Примечания

  1. М. П. Бальзамовой. 14 октября 1912 г. (с. 18). — Журн. «Москва», 1969, № 1, с. 217 (неполностью, с неверной датой); полностью — ЕиС, с. 258—259 (с неточностями и ориентировочной датой: «Конец 1912 г.»).

    Печатается по автографу (ГМЗЕ).

    Датируется по почтовому штемпелю на конверте: «Москва. 14.10.12. 54-е гор. почт. отдел.». Принадлежность конверта данному письму определена по сопоставлению его содержания с содержанием пп. 4, 5 и 12 с учетом совокупного анализа почерка и других палеографических особенностей писем Есенина 1911—1913 гг. (подробнее см. преамбулу к коммент.). Ср. также Субботин-97, с. 409—412, 416. Первая правильная датировка — Письма, 14.

  2. Я почти безнадежно смотрел на ответ того, что высказал в своем горячем и безумном порыве. — То есть не надеялся получить от адресата ответ на письмо, от которого сохранилось лишь окончание (это п. 10; см. также коммент. к нему).

  3. Ты не знаешь, что я сделал с собой, но я тебе открою. ~ Я выпил, хотя не очень много, эссенции. — Намеки на это событие содержались в п. 4 (с. 10) и п. 5 (с. 11).

  4. ...сама она, Анна-то ~ За что мне было ее любить? ~ Я написал ей стихотворение, а потом ~ разорвал его. — О взаимоотношениях Есенина и А. Сардановской см. подробнее пп. 61 и 70 и коммент. к ним. Скорее всего, уничтоженными автором стихами был упомянутый в п. 6 текст с начальной строкой «Зачем зовешь т<ы> р<ебенком> м<еня...>» (см. о нем с. 13 наст. тома).

  5. Живу я в конторе Книготоргового т-ва «Культура». ~ Получаю я немного, только 25 р. — В очерке «Рязанский мужик — поэт-лирик Сергей Есенин» (1926) его автор И. Г. Атюнин, располагавший биографическими материалами о поэте, собранными вскоре после его гибели, так изложил обстоятельства жизни юноши в то время: «Он поступил в качестве продавца в одну книжную лавку, где, проработав 6 месяцев, ушел вследствие ликвидации предприятия и уехал на родину» (ИМЛИ, цит. по: Хроника, 1, 199). Об адресе товарищества «Культура» и

    магазина при нем см. работу В. С. Баранова «Московские адреса Сергея Есенина» (в кн. «О, Русь, взмахни крылами: Есенинский сб. Вып. 1», М.: Наследие, 1994, с. 140).

    Однако Есенин пишет не только о службе в конторе товарищества («получаю <...> 25 р.»), но прежде всего о том, что он живет «в ней» (то есть, очевидно, при ней). Вероятнее всего, он поселился там после размолвки с отцом, о причинах которой А. А. Есенина вспоминала: «Отец вызвал его к себе в Москву и устроил работать в контору к своему хозяину <т. е. Н. В. Крылову> с тем, чтобы осенью Сергей поступил в учительский институт. Но в конторе Сергей проработал всего лишь одну неделю. Ему не понравились существующие там порядки. Особенно он не мог примириться с тем, что, когда входила хозяйка, все служащие должны были вставать. Сергей вставать не захотел, разругался с хозяйкой и ушел. <...> Поступать в учительский институт Сергей не захотел» (Хроника, 1, 37). О своем отказе от этого института Есенин упомянул в одной из автобиографий: «...я должен был поступить в Московский учительский институт. К счастью, этого не случилось. Методика и дидактика настолько мне осточертели, что я и слушать не захотел» (наст. изд., т. 7, кн. 1). Конфликт с отцом продолжался и позднее (в п. 14 есть такие слова: «...с отцом шла неприятность. Теперь решено. Я один. <...> Теперь на квартиру к нему я хожу редко. Он мне сказал, что у них „мне нечего делать“» — с. 24 наст. тома). Возвращение Есенина на жительство в Строченовский переулок произошло, по-видимому, уже в 1913 г.

  6. Я не могу примириться с конторой и с ее пустыми людьми. ~ Я насмехаюсь открыто надо всеми... — Ср.: «С моими знакомыми расхожусь помаленьку. Наскучили все они, — разговоры пошлые... <...> я сам про себя смеюсь над ними от души» (из письма А. В. Кольцова В. Г. Белинскому от 15 июня 1838 г. — Кольцов 1911, с. 188).

  7. Никто почти меня не понимает, всего только-только двое слушают охотно ~ Один академик, другой — очень серьезный и милый юноша... — Личности этих сослуживцев Есенина не установлены.

  8. Панфилов скоро мне пришлет ответ, и я ему дам адрес. — Очевидно, к 14 окт. 1912 г. Есенин еще не получил от друга ответ на не известное ныне письмо; скорее всего, именно в последнем могли содержаться слова, обещанные в п. 10, — о Мане, «которая гораздо выше стоит нас обоих».

  9. Карточку я тебе пришлю после со своей. — Имеется в виду фотография Г. Панфилова, упомянутая в конце п. 10.