Есенин С.А. - Есенин — Фидлеру Ф. Ф., 10 октября 1915.

Скачать текст письма

Есенин С. А. Письмо Фидлеру Ф. Ф., 10 октября 1915 г. Петроград // Есенин С. А. Полное собрание сочинений: В 7 т. — М.: Наука; Голос, 1995—2002.

Т. 6. Письма. — 1999. — С. 74.

Ф. Ф. ФИДЛЕРУ

10 октября 1915 г. Петроград

Дорогой Федор Федорович. Извините, пожалуйста. Я был последнее время у Ясинского.

Заметки наши я случайно отдал в редакции «Нивы», и вот сейчас по телефону узнал, что они затеряны.

Пришлите, пожалуйста, Ваш другой листок.

Уважающий Вас. С. Есенин.

Примечания

  1. Ф. Ф. Фидлеру. 10 октября 1915 г. (с. 74). — Есенин 5 (1962), с. 120 (с неточностью).

    Печатается по автографу (РГАЛИ, ф. Ф. Ф. Фидлера).

    Датируется по помете адресата на листе письма: «10 окт. 1915».

  2. Я был последнее время у Ясинского. — Возможно, именно в результате этих контактов с И. И. Ясинским, в то время редактировавшим Бирж. вед., 11 окт. 1915 г. на ее страницах было опубликовано стихотворение Есенина «Выть» («Черная, по́том пропахшая выть...»; наст. изд., т. 1, с. 64). Не исключено, что одна из встреч поэта с редактором имела место как раз 10 окт. 1915 г. — в этот день на квартире С. Городецкого, где тогда жил Есенин (см. об этом п. 53), должно было состояться «совещательное собрание литературного о-ва „СТРАДА“», на которое был приглашен Ясинский и где ожидались «Илья Еф. Репин, Ремизов, Добронравов и др.» (из письма М. П. Мурашева И. И. Ясинскому от 8 окт. 1915 г. — РНБ, ф. И. И. Ясинского).

  3. Заметки наши... — К этим словам Ф. Фидлер сделал примечание: «Написанные у меня (и нечаянно захваченные) автобиогр<афические> даты» (выделено автором). Слово «наши» означает здесь: «Есенина и Клюева», поскольку первое посещение Есениным фидлеровской квартиры, где были сделаны эти заметки, состоялось в обществе Клюева 6 окт. 1915 г. Знакомство Фидлера с Есениным произошло в тот же день, несколькими часами раньше, на квартире критика А. А. Измайлова. События указанного дня были описаны Фидлером в его дневнике:

    «Сегодня Измайлов пригласил меня на обед. <...> Были также оба народных поэта; после обеда я позвал

    их к себе: 27-летний Ник. Алексеев. Клюев (в рубашке из цветного ситца <...>) и 20-летний Серг. Александр. Есенин (приятное мальчишеское лицо с доверчиво-наивными глазами из-под светлых курчавых волос). Оба — старообрядцы. Делая запись в моем альбоме „В гостях“, они употребили слово „Спас“, но написали его с маленькой буквы, которую затем — после того, как я и Измайлов обратили на это внимание, — исправили на заглавную. Когда мы ехали в трамвае, Есенин, сидевший рядом со мной, вдруг посмотрел на меня как-то удивленно и робко назвал меня „ты“. Он — простой крестьянин, живет недалеко от Рязани. Клюев <...> живет со своим 75-летним отцом в избе на берегу реки; он черпает из нее воду, готовит еду, стирает белье, моет полы — словом, ведет все хозяйство. Он не курит, однако употребляет мясо (в его забытой Богом деревне не растут даже огурцы и капуста) и пьет пиво (у меня). В юности он носил на теле вериги; на мой изумленный вопрос, для чего он это делал, он ответил просто: „для Бога“. Увидев у меня обрамленный автограф Гейне, он обратился к Есенину и сказал ему с упреком, который, казалось, относится не только к Есенину, но и к нему самому: „Из семи строк сделано четыре! Видишь, как люди писали!“ Оба восхищались моим музеем и показались мне достаточно осведомленными в области литературы. Увидев гипсовую голову Ницше, Есенин воскликнул: „Ницше“! <...> Видимо, Клюев очень любит Есенина: склонив его голову к себе на плечо, он ласково поглаживал его по волосам» (цит. в пер. с нем. К. М. Азадовского по его статье «Клюев и Есенин в октябре 1915 года (по материалам дневника Ф. Ф. Фидлера)» — журн. «Cahiers du Monde russe et soviétique», Paris, 1985, t. XXVI, f. 3/4, p. 417).

    И Есенин, и Клюев записали в упомянутый Фидлером альбом («В гостях. XVII») по своему четверостишию:

    первый — из стихотворения «Не с бурным ветром тучи тают...» (впоследствии — «Не ветры осыпают пущи...»):

    И может быть, пройду я мимо
    И не замечу в тайный час,
    Что в елках крылья херувима,
    А под пеньком голодный Спас;

    второй — из стихотворения «Судьба-старуха нижет дни...»:

    Всё прах и дым, но есть в веках
    Богорожденный час,
    Он в сердобольных деревнях
    Зовется Светлый Спас.

    (Там же, р. 421—422).

    Сделаны были ими записи и в другой альбом Фидлера — «У меня. XII» — уже на квартире хозяина. Есениным был вписан экспромт (?):

              Перо не быльница,
              Но в нем есть звон.
              Служи, чернильница,
              Лесной канон.
              О мати вечная,
              Святой покров.
              Любовь заречная —
              Без слов.

    (Наст. изд., т. 4, с. 248).

    Клюев же отразил в своей записи впечатление от экспонатов домашнего музея Фидлера:

    «Автограф Гейне, трубка Пушкина, вторая часть „Мертвых душ“ с заметками Гоголя и моя бренная подпись! — Приходится верить в чудеса и в наш век железа и лжи. На память и жизнь бесконечную дарю малое за

    большое Федору Федоровичу» (цит. по статье К. М. Азадовского «Клюев и Есенин...», р. 417).

    Что касается биографических заметок поэтов, написанных, очевидно, по просьбе Фидлера, то (по мнению В. А. Вдовина (Есенин 6 (1980), с. 267), с которым согласился К. М. Азадовский), тот хотел использовать их «во втором издании составленного им сборника „Первые литературные шаги“, которое он в то время готовил» («Клюев и Есенин...», р. 418). Это издание не осуществилось.

  4. ...узнал, что они затеряны. Пришлите ~ ваш другой листок. — Заполняли ли Есенин и Клюев для Фидлера его опросные листы повторно, — неизвестно.