Есенин С.А. - Письмо в редакцию газеты "Правда". До 31 августа 1924 г.

Скачать текст произведения


До 31 августа 1924 г. Москва

Письмо в редакцию

Мы, создатели имажинизма, доводим до всеобщего сведения, что группа «имажинисты» в доселе известном составе объявляется нами распущенной.

Сергей Есенин. Иван Грузинов.

Примечания

  1. 28. Письмо в редакцию газеты «Правда». До 31 августа 1924 г. (с. 252). — Газ. «Правда», М., 1924, 31 авг., № 197.

    Печатается по газетному тексту. Подлинник неизвестен.

    Датируется в соответствии с временем публикации.

    9 сент. в журн. «Новый зритель» (М., 1924, № 35, с. 16) появилось ответное письмо за подписями Р. Ивнева, А. Мариенгофа, М. Ройзмана, В. Шершеневича и Н. Эрдмана:

    «Развязность и безответственность этого заявления вынуждает нас опровергнуть это заявление. Хотя С. Есенин и был одним из подписавших первую декларацию имажинизма, но он никогда не являлся идеологом имажинизма, свидетельством чему является отсутствие у Есенина хотя бы одной теоретической статьи <см., однако, „Ключи Марии“>.

    Есенин примыкал к нашей идеологии, поскольку она ему была удобна, и мы никогда в нем, вечно отказывавшемся от своего слова, не были уверены как в соратнике.

    После известного всем инцидента, завершившегося судом Ц. Б. журналистов над Есениным и К° <см. № I-32, II-20, III-24 наст. раздела и коммент. к ним>, у группы наметилось внутреннее расхождение с Есениным, и она принуждена была отмежеваться от него, что она и сделала, передав письмо заведующему лит. отделом „Известий“ Б. В. Гиммельфарбу 15 мая с. г. <опубликовано не было; текст неизвестен>.

    Есенин в нашем представлении безнадежно болен физически и психически, и это единственное оправдание его поступков. <...>

    Таким образом, „роспуск“ имажинизма является лишь лишним доказательством собственной распущенности Есенина» (Письма, 339—340).

    Откликаясь на эти обвинения своих бывших «собратьев», Есенин писал сестре Екатерине из Тифлиса 17 сент. 1924 г.: «Как чувствуют себя и как ведут Мариенгоф с Ивневым. <...> этих бездарностей я не боюсь, что бы они ни делали. Мышиными зубами горы не подточишь». А через месяц, отвечая М. И. Лившиц, приславшей ему вырезку с письмом из «Нового зрителя», подчеркнул: «Не боюсь я этой мариенгофской твари и их подлости нисколечко. Ни лебедя, ни гуся вода не мочит» (наст. изд., т. 6, с. 177—178, 181; см. там же с. 626—627).

    Много лет спустя Р. Ивнев и М. Д. Ройзман задним числом попытались дезавуировать свое участие в составлении и подписании ответа Есенину. В связи с этим 20 мая 1965 г. Ивнев писал Ройзману:

    «Большое спасибо за вырезку из журнала „Новый зритель“. Она открыла мне глаза на то, что творилось за нашей спиной! Ты, как бывший член секретариата „Ордена имажинистов“ и как быв<ший> секретарь „Ассоциации вольнодумцев“, должен хорошо помнить, что бывали случаи, когда Мариенгоф подписывался за нас при отправлении „исходящих бумаг“, связанных с хозяйственной деятельностью по кафе „Стойло Пегаса“, но это делалось в исключительных случаях, когда, например, кого-нибудь из нас не было в Москве.

    Но, к моему величайшему удивлению, я узнал (почти через полвека!!!): Мариенгоф расширил свои „права подписи“ до того, что подписал за нас чудовищно нелепое

    письмо в редакцию „Зрителя“ и „Известия“, которое было передано Гиммельфарбу. Я хорошо помню, что никогда не подписывал, да и не мог подписать этого бредового письма, даже если бы был в это время в Москве, а меня как раз в это время в Москве и не было.

    В этом письме нагромождены такие дикие обвинения — и это от моего лица и от твоего лица, — о которых у меня и в мыслях не было. Уверен, что и у тебя также ничего подобного не мелькало в голове. И потом, как я мог осуждать Есенина за якобы антисемитский поступок, если я твердо знал, что он никогда не был антисемитом, иначе я бы не мог с ним сблизиться и подружиться, ибо не знаю ничего более отвратительного, чем это человеконенавистническое явление» (Ройзман, с. 244—245; печ. по: Письма, 519—520).

    Включив это письмо в свою книгу о Есенине, М. Ройзман сопроводил его словами: «Я готов поставить мою подпись под письмом Ивнева: все верно!», а затем, ссылаясь на покойного Мариенгофа, с множеством деталей обрисовал, каким образом тот поставил их подписи под письмом без уведомления (см.: Ройзман, с. 245).

    Обстоятельства данного эпизода в изложении Р. Ивнева и М. Ройзмана документального подтверждения пока не находят и потому нуждаются в дальнейшей объективной проверке.

    Комментируемое письмо вызвало отрицательную реакцию и в ленинградском «Воинствующем ордене имажинистов». Один из его членов В. И. Эрлих (впрочем, сочувствующий объявленному «роспуску имажинизма») писал Есенину 9 сент. 1924 г.: «...идет склока по поводу твоей заметки в газете. Умучился до последней степени» (Письма, 248). Итог обсуждения ленинградскими имажинистами московского заявления о «роспуске» был опубликован

    в составе листовки «Воинствующего ордена имажинистов»:

    «ИМАЖИНИЗМ ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

    В связи со слухами о „роспуске имажинизма“ письмом в редакцию московской „Правды“ от 31 августа 1924 г. опровергаем ложь. В копилку курьезов: — „Распускаю я Эпоху Возрождения, не ндравится мне Лаврентий Медичи“!

    ИМАЖИНИЗМ ПРОДОЛЖАЕТСЯ:

    4 октября 1924 г. Ленинград.

    В. О. И.»

    (экз. листовки см.: ГЛМ, ф. 4, оп. 1, ед. хр. 322).

    Подробнее об отношении Есенина к имажинизму и к имажинистам см. наст. изд., т. 7, кн. 1 (с. 497—528), а также «Российский литературоведческий журнал», М., 1997, № 11, с. 3—40.