Есенин С.А. - Заявление в правление Всероссийского союза писателей. После 17 мая 1924 г.

Скачать текст произведения


После 17 мая 1924 г. Москва

В Правление Союза писателей

С. Есенина, С. Клычкова, П. Орешина

Заявление

Согласно переговорам т. Клычкова с завом совр<еменного> худ<ожественного> слова при Гизе, душеприказчики по литнаследству покойного поэта А. Ширяевца, в перечисленном выше составе и назначенном Правлением Союза, просят произвести точную перепись всего литературного наследства А. Ширяевца, без чего ни один из назначенных душеприказчиков не приступит ни к какой над ним редакционной работе, дабы не было после каких бы то ни было нареканий и клеветы, как мы это видим в истории с В. Хлебниковым. После этой ревизии по списку и под расписку комиссия душеприказчиков примет рукописи от тт. Полякова и Львова-Рогачевского для приведения рукописей Ширяевца в порядок и подготовки к печати.

П. Орешин. С. Есенин. С. Клычков.

Примечания

  1. 23. Заявление в правление Всероссийского союза писателей. После 17 мая 1924 г. (с. 000). — Есенин 5 (1962), с. 237.

    Печатается по машинописному подлиннику (ИМЛИ, ф. 32, оп. 2, ед. хр. 6; подписи-автографы).

    Датируется по содержанию: написано после похорон А. В. Ширяевца, который умер 15 мая 1924 г. и был похоронен 17 мая.

    Ширяевец был близким другом Есенина. С. Фомин, хорошо знавший обоих, писал: «Сергея Есенина окружало множество друзей-приятелей, с которыми он выступал, печатался,

    выпускал манифесты, пил. Но никто так духовно не привлекал Есенина, как этот скупоречивый, вдумчивый, широкоплечий увалень-парень в картузе и огромных яловочных сапогах — Александр Ширяевец» (Кр. нива, 1926, № 22, 30 мая, с. 21).

    Подробнее о взаимоотношениях поэтов см. наст. изд., т. 1, с. 618—619; т. 6, с. 316—322, 418—431, 461—462, 468—475; т. 7, кн. 1, с. 513—514. См. также: Савченко Т. К. «„Люблю я Ширяевца...“ (С. Есенин и А. Ширяевец)» (в ее кн. «Сергей Есенин и его окружение», М., 1990, с. 61—103); она же. «Есенин и Ширяевец» (Столетие Есенина, с. 297—313).

    Многим современникам запомнилось, как ошеломила Есенина внезапная смерть Ширяевца.

    И. Старцев: «Придя ко мне с этой печальной вестью, Есенин повалился на диван, разрыдался, заметив сквозь слезы:

    — Боже мой, какой ужас! Пора и мне собираться в дорогу!

    Укладываясь спать, он настойчиво просил жену разбудить его как можно раньше. Утром он попросил нашить ему на рукав траур. Собрал на похороны Ширяевца всех близких знакомых, пригласил священника. Вечером в „Стойле“ после похорон Ширяевца вскочил на эстраду, сообщил находившейся в кафе публике о смерти своего лучшего друга и горько заметил:

    — Оживают только черви. Лучшие существа уходят навсегда и безвозвратно» (САЕ, с. 87—88; Восп., 1, 417).

    С. Фомин: «Узнав о смерти Ширяевца, Есенин заметался. Бежит к одному из товарищей и, не застав его дома, оставляет записку: „Ширяевец умер! “ Отправляется вместе с близкими поэтами хлопотать о похоронах. Нервничает. На поминках Ширяевца в Доме Герцена кричит на

    одного начинающего поэта <Приблудного>: „Почему не пришел, когда нужно было!..“ Словом, со смертью Ширяевца Есенин почувствовал огромную утрату» (Кр. нива, 1926, № 22, 30 мая, с. 21).

    С. Городецкий: «Мы все остро переживали эту смерть. Похоронив друга, собрались в грязной комнате Дома Герцена, за грязным, без скатерти, столом над какими-то несчастными бутылками. Но не пилось. Пришибленные, с клубком в горле, читали стихи про Ширяевца. Когда я прочел свое <стихотворение „Александр Ширяевец“, вошедшее в цикл „Друзья ушедшие“ („Стык. Первый сборник стихов Московского цеха поэтов“, М., 1925, с. 63—75)>, Сергей судорожно схватил меня за руку. Что-то начал говорить: „Это ты... замечательно...“ И слезы застлали ему глаза» (Восп., 1, 185).

    Вскоре после смерти друга Есенин написал стихотворение «Мы теперь уходим понемногу...», опубликованное в Кр. нови (1924, № 4, июнь — июль) под заголовком «Памяти Ширяевца» (см. наст. изд., т. 1, с. 201).

    9 июня 1924 г. Есенин, Орешин и Клычков выступили в тверском кинотеатре «Гигант» на большом литературном вечере, посвященном памяти Ширяевца (афиша и программа вечера помещены в соответствующем разделе наст. кн. под № 34).

    Могила Ширяевца на Ваганьковском кладбище стала местом постоянных паломничеств Есенина, вдруг, нередко среди ночи, собиравшего наиболее близких ему людей — «ехать к Ширяевцу». Поэт Е. Сокол вспоминал:

    «...к рассказу о могиле Ширяевца он <Есенин> возвращался несколько раз и, возвращаясь, нервничал до крика, передергивался мучительно. <...>

    — Разве можно так относиться к умершему поэту? И к большому, к истинному поэту! Вы посмотрели бы, что

    сделали с могилой Ширяевца. Нет ее! <...> Я поехал туда и плакал там навзрыд, как маленький, плакал. Ведь все там лежать будем, — около Неверова и Ширяевца <Ширяевец был похоронен рядом с могилой А. С. Неверова>!» (Памяти Есенина, с. 64—65, 63). По словам Е. Сокола, этот разговор состоялся накануне отъезда Есенина в Ленинград в ночь с 22 на 23 дек. 1925 г.

  2. Согласно переговорам ~ с завом совр<еменного> худ<ожественного> слова при Гизе... — Точнее, с заведующим отделом современного художественного слова Государственного издательства РСФСР. В то время им являлся А. К. Воронский (ГАРФ, ф. 395, оп. 8, ед. хр. 210, л. 95).

  3. ...душеприказчики по литнаследству покойного поэта А. Ширяевца ~ просят произвести точную перепись всего литературного наследства А. Ширяевца... — В мае 1924 г. правление Всероссийского союза писателей поручило В. Львову-Рогачевскому, Есенину, Орешину и Клычкову образовать «ширяевский архив, а также подготовить к печати книгу стихотворений Ширяевца. Гонорар употребить на образование ширяевского фонда для расходования на памятник на могиле покойного поэта и на дальнейшее издание его драматических и прозаических сочинений, на расширение ширяевского архива» (ИМЛИ, ф. 157, оп. 1, ед. хр. 4).

    «Акт по переписи вещей, денег и рукописей А. В. Ширяевца и описи рукописей и вещей» был составлен В. Л. Львовым-Рогачевским, В. И. Вольпиным, А. С. Балагиным и П. В. Орешиным 13 июня 1924 г. (ИМЛИ, ф. 29, оп. 2, ед. хр. 39).

    3 янв. 1925 г. В. Львов-Рогачевский дал расписку в получении двадцати трех документов из архива Ширяевца для предполагаемой выставки: «Получил для выставки в

    Рос<сийской> Ак<адемии> Худ<ожеств> из архива Союза Писателей рукописи и документы А. Ширяевца» (ИМЛИ, ф. 29, оп. 2, ед. хр. 42).

  4. ...как мы это видим в истории с В. Хлебниковым. — Суть этой «истории» состоит в следующем. 19 авг. 1923 г. художник П. В. Митурич обратился с «Открытым письмом» к В. В. Маяковскому:

    «Примите последнее товарищеское обращение, которое должно положить грань новых отношений наших, в зависимости от Вашего ответа.

    Виктор Владимирович неоднократно упоминал о ряде своих вещей, которые он Вам отдавал в ожидании очереди на их опубликование и которые не дождались этого, и что еще хуже, — не были возвращены ему. <...> Смею Вас уверить, что существует несколько групп и отдельных лиц, которые глубоко чтят имя Хлебникова, для которых не только произведения, но строка-слово ушедшего учителя ценны, которые не преминут в случае надобности его засвидетельствовать, даже больше — пойти на решительную защиту и охрану его творчества» («Труды Творческого Бюро НИЧЕВОКОВ. Выпуск первый», М.: ХОБО, 1922; на обл.: «Ничевоки. Собачий ящик», книгоиздательство „ХОБО“, 1923, 2-ое изд., с. III, IV; выделено в источнике).

    «Творческое Бюро Ничевоков», обнародовавшее это письмо в своем издании, объявило его «посмертным заявлением поэта В. Хлебникова о пропаже и розыске его рукописей — через правозаступника и друга своего, на руках у которого он умер, художника Митурича» (там же, с. III; выделено в источнике).

    Эти обвинения в адрес Маяковского были несправедливы лишь отчасти: хотя почти все рукописи Хлебникова, отданные им Маяковскому, сохранились, однако последний,

    имея возможность напечатать хлебниковские произведения, не сделал этого. Р. Якобсон вспоминал: «Я на него <Маяковского> очень сердился, что он не издавал Хлебникова, когда мог и когда получил деньги на это...» (цит. по кн. Б. Янгфельдта «Якобсон-будетлянин: Сб. материалов», Stockholm, 1992, с. 45). В статье «Велимир Хлебников» В. П. Григорьев прокомментировал эти слова так: «Есенин, „имажинист“, всласть изыздевавшийся над Предземшаром <Председателем земного шара>, „посвящая“ его в этот сан в Харькове в 1920 г., забрав затем у отходчивого и истосковавшегося по печати автора рукопись, напечатал „Ночь в окопе“ (М.: Имажинисты, 1921), — Маяковский, „друг и ученик“, свои обещания не сдержал» (журн. «Новое литературное обозрение», М., 1998, № 34, с. 156).

  5. ...для приведения рукописей Ширяевца в порядок и подготовки к печати. — 30 сент. 1924 г. был составлен «Протокол Комиссии по печатанию произведений А. В. Ширяевца»:

    «1. Через 10 дней в пятницу 10-го октября Комиссия обсуждает план издания.

     2. Просить друзей А. Ширяевца прислать в архив все воспоминания» (ИМЛИ, ф. 29, оп. 2, ед. хр. 40).

    В 1928 г. в московском издательстве «Круг» был издан посмертный сборник Ширяевца «Волжские песни» под редакцией П. Орешина и В. Львова-Рогачевского и с критико-биографическим очерком последнего.