Есенин С.А. - Юрий Прокушев. Сергей Есенин. Часть 3. Образ поэта. Глава 3. "Кантата".

Скачать текст произведения

Вступление
Часть 1: 1 2 3 4 5
Часть 2: 1 2 3 4 5
Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7

"КАНТАТА"

7 ноября 1918 года... "К 11 часам Красная площадь запружена народом. Раздаются звуки "Интернационала", и стройными рядами начинают прибывать войска. С Театральной площади направляется колонна Всероссийского ЦИК... Колонна подходит к башне, где мемориальная доска. Сюда же подходит и устраивается колоссальный хор и оркестр "Пролеткульта"... По площади движется большая колонна членов VI съезда Советов... Торжество начинается... В. И. Ленин, поднятый на руки окружающими, срезал ножницами печать на задрапированной доске, и покров падает к ногам. Глазам присутствующих представляется белокрылая фигура с веткой мира в руке и надписью: "Павшим в борьбе за мир и братство народов". Площадь оглашается скорбными звуками... склоняются знамена. Вся площадь, вся толпа, как один человек, обнажает головы". Скупые строки газетной заметки из "Вечерних известий Московского Совета рабочих и крестьянских депутатов" за 8 ноября 1918 года воскрешают знаменательное событие первых лет Октября, с которым непосредственно связана история одного стихотворения Есенина. К торжественному открытию кремлевской мемориальной доски вместе с поэтами М. Герасимовым и С. Клычковым он написал "Кантату", посвященную памяти погибших борцов революции:

	Спите, любимые братья.
	Снова родная земля
	Неколебимые рати
	Движет под стены Кремля.

Долгое время оставалось неизвестным, как была написана "Кантата", почему авторами ее стали эти три поэта. Я заинтересовался этим впервые в 1957 году и вот при каких обстоятельствах. В одном из архивов я обнаружил тогда автограф неизвестного киносценария "Зовущие Зори", авторами которого оказались все те же три поэта и поэтесса Надежда Павлович. Как мне удалось установить, написан сценарий был в том же 1918 году. Я несколько раз встречался с Надеждой Александровной Павлович, а затем тогда же, в 1957 году, побывал в мастерской у Сергея Тимофеевича Коненкова. Он рассказал мне много интересного о "Кантате" и своих встречах с Есениным.

- Привел его ко мне в мастерскую впервые поэт Сергей Клычков. Случилось это незадолго до революции. Позднее, после семнадцатого года, Есенин стал бывать у меня в мастерской довольно часто. Много раз он приезжал ко мне вместе с Айседорой Дункан, иногда вместе с Клычковым и другими поэтами.

Разговор перешел к истории создания мемориальной доски для Кремлевской стены.

- К первой годовщине Октябрьской революции было решено установить обелиск на Кремлевской стене в память о героях революции, павших в боях за свободу. Московский Совет объявил конкурс. По конкурсу прошел мой проект, и мне было поручено сделать мемориальную доску-надгробие. Я приступил к работе. Времени было мало. В мастерской в те годы у меня бывали Клычков и Есенин. Как-то в разговоре с ними я сказал, что хорошо бы написать стихи для торжественного открытия мемориальной доски. Они живо и охотно откликнулись на мое предложение. К ним подключился и поэт Михаил Герасимов, с которым в то время Есенин был близок. Композитор Иван Николаевич Шведов написал на стихи Есенина, Клычкова и Герасимова музыку. Так появилась "Кантата". На торжественном митинге, посвященном открытию мемориальной доски, который состоялся в первую годовщину Октября, оркестр и хор исполнили "Кантату". На митинге выступал Владимир Ильич Ленин. У меня сохранилась фотография, на которой запечатлен момент выступления Ленина. Среди слушающих речь Ленина можно разглядеть и меня.

Я интересуюсь, были ли на митинге Есенин, Клычков и Герасимов. Воскрешая в памяти события тех незабываемых дней, Сергей Тимофеевич говорит:

- Скорее всего, были. Я помню, что домой с митинга мы шли все вместе. Были с нами и Клычков и Есенин.

- Какова же дальнейшая судьба автора музыки, сохранились ли ноты "Кантаты"?

- Иван Николаевич Шведов умер. А ноты, - замечает Сергей Тимофеевич, - кажется, потом передали в Большой театр.

Заходит разговор о поэзии Есенина.

- Есенин - большой поэт, глубоко народный. Он хорошо знал жизнь России. Корнями своими его поэзия уходит в глубины народного творчества. В этом он схож с Кольцовым. Хотя, несомненно, он крупнее и шире последнего. Беда Есенина, да и не одного его, в том, что не было у него, Кольцова и других поэтов, вышедших из крестьян, той культуры, которая была у Пушкина, Тургенева, Толстого, Блока. Культуры им не хватало, и это не их вина, а вина эпохи. Все это, конечно, сказалось и на поэзии Есенина.

- Представление о Есенине как народном самородке, который был почти необразован, в свете последних материалов о жизни поэта нуждается в серьезных уточнениях, - замечаю я.

- Возможно, возможно, - произносит Сергей Тимофеевич и как-то незаметно начинает размышлять вслух о днях нашей жизни, судьбах человечества, будущем народов мира...

Прошу Сергея Тимофеевича рассказать, как он создавал скульптурный портрет Есенина.

- Толчок к этому дал Есенин. Несколько раз он просил меня вылепить его портрет. Я сделал вначале наброски карандашом, когда он позировал. Эти рисунки позднее я подарил Айседоре Дункан, у меня, к сожалению, сохранился только один из них. После этого я приступил к работе над скульптурным портретом Есенина. Мне хотелось запечатлеть поэта в тот момент, когда он читает свои стихи. Во время чтения Есенин обычно, вскинув над головой правую руку, как бы бросал ею в окружающих изумруды своих поэтических образов. Именно таким я и попытался его запечатлеть в своем скульптурном портрете. Примерно в то же время мной был сделан и скульптурный портрет Айседоры Дункан.

- Сергей Тимофеевич, вы не думаете вернуться к вашей работе над образом Есенина?

Некоторое время скульптор молчит, потом рассказывает:

- Живя за границей, я однажды вылепил фигуру Есенина из гипса. Фотографию этой фигуры я тогда послал в Москву. Через некоторое время мои друзья написали мне, что фигура Есенина всем им очень понравилась. К несчастью, во время моего переезда в Москву эта гипсовая фигура разбилась.

- Сохранилось ли у вас хотя бы ее фото?

- Оно было у моей сестры, - замечает жена скульптора Маргарита Ивановна. Затем, обращаясь к Сергею Тимофеевичу, она убежденно говорит: - Тебе обязательно надо вернуться к работе над скульптурным портретом Есенина.

Идя к Сергею Тимофеевичу, я захватил с собой фотографии Есенина.

Скульптор с интересом рассматривает их и отбирает наиболее характерные.

Маргарита Ивановна вспоминает, как однажды Есенин, будучи у них в гостях, в ответ на ее просьбу мгновенно произнес экспромт, посвященный Сергею Тимофеевичу.

- Было это в 1918 году, - добавляет Сергей Тимофеевич.

Заговорили об имажинистах.

- Сбивали они Есенина с толку, и роман Мариенгофа "Без вранья" - сплошное вранье. Вспоминаю суд над имажинистами. Я был судебным заседателем, - говорит Сергей Тимофеевич, - а Брюсов выступал главным обвинителем. Имажинистов он критиковал довольно резко, показав всю их художественную беспомощность и пустоту. Из всех них он решительно выделял Есенина. О нем Брюсов говорил как о настоящем большом поэте.

Во время разговора Сергей Тимофеевич неоднократно возвращался к стихам Есенина, вспоминая и цитируя их по памяти.

- Умел Есенин сказать образно и выразительно, как бы взять за душу... Помните, как он о деде своем писал:

	Молюсь осинам...
	Может, пригодится...

Образ у него всегда не надуманный, а реальный. Он и о себе очень искренне и верно говорил во многих стихах... Есенин, как я уже говорил, часто бывал у меня в мастерской вместе с Айседорой Дункан. Бывал и я в особняке Дункан на Пречистенском бульваре. Дункан любила Есенина, правда, много было противоречивого и сложного в их отношениях. Помню, однажды, когда я был у Дункан, она с волнением заговорила о Есенине, о том, что временами ей бывает трудно, что ее терпению пришел конец, что она больше не любит Есенина и не хочет его видеть... И вдруг в это время кто-то из домашних говорит Дункан, что по улице мимо ее дома идет Есенин. Она мгновенно преобразилась, от ее гневных мыслей не осталось и следа. "Зовите его сюда, скажите, что я не сержусь на него, что я люблю его по-прежнему", - с волнением говорила она. Дункан была яркая, необычная фигура. Она много дала Есенину, но еще больше забрала у него нравственных и душевных сил.

Встречался я с Есениным и после его возвращения из Европы. Осенью 1923 года, в первые дни после приезда из-за границы, он пришел ко мне в мастерскую на Красной Пресне. У нас в доме был дворник дядя Гриша. Есенин и спрашивает дядю Гришу, как он находит его, Есенина, после заграничной поездки. На вопрос этот старик мудро заметил: "Побурел..."

Наша беседа длилась более двух часов. Время приближалось к десяти часам вечера, Сергей Тимофеевич сказал:

	- Прошу меня извинить. Я должен еще потрудиться.
	Тепло попрощавшись, он направился в мастерскую.
Вступление
Часть 1: 1 2 3 4 5
Часть 2: 1 2 3 4 5
Часть 3: 1 2 3 4 5 6 7