Есенин С.А. - Прокушев Ю.Л. Слово о Есенине. Признание

Скачать текст произведения

Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

ПРИЗНАНИЕ

К каждому хоть раз в жизни приходит его весна. И каждый навсегда сохраняет ее в далях своей памяти. Единственную. Неповторимую. Такой для Есенина стала весна 1915 года:

	Мечтатель сельский -
	Я в столице
	Стал первокласснейший поэт.

"В это время, - отмечал Есенин позднее в автобиографии, - у меня была написана книга стихов "Радуница". Я послал из них некоторые в петербургские журналы и, не получая ответа, поехал туда сам". Поехал в неизвестность. Без денег, без рекомендательных писем, с одним богатством - стихами. За окном поезда была его Россия. Серое небо. Поля, перелески. Избы, вросшие в землю... Где-то "вдалеке машет хвостом на ветру тощая лошаденка...".

	Сердце гложет плакучая дума...
	Ой, не весел ты, край мой родной.

Эта Россия - солдаты, мужики, бабы - была вместе с ним и здесь, и тесном вагоне третьего класса. Об их судьбе, печальной, неустроенной, поэт рассказал в своей "Руси":

	Затомилась деревня невесточкой -
	Как-то милые в дальнем краю?
	Отчего не уведомят весточкой, -
	Не погибли ли в жарком бою?

Сколько русских солдат забрала война! Сколько матерей не дождались своих сыновей! Сколько девичьих надежд убила война!

Девушка в светлице вышивает ткани,
	На канве в узорах копья и кресты.
	Девушка рисует мертвых на поляне,
	На груди у мертвых - красные цветы.

Эти строки - один из первых тревожных откликов поэта на войну. "Война мне всю душу изъела", - скажет он позднее в "Анне Снегиной".

Как же встретил Петроград молодого рязанца? Чем жила столица в те дни, когда Есенин, сойдя с поезда, буквально прямо с вокзала, отправился разыскивать Александра Блока?

Петроград жил войной.

Россия жила войной.

Девятого марта 1915 года Александр Блок отмечает в записной книжке: "Перемышль сдался. - Усталость. - Днем у меня рязанский парень со стихами". Документы, свидетельства современников позволяют довольно точно воссоздать общую атмосферу и важнейшие моменты первой встречи двух поэтов, встречи, которой суждено было сыграть такую важную роль во всей дальнейшей судьбе Есенина. Не случайно Есенин так настойчиво просит Блока принять его. "Александр Александрович! - обращается он к Блоку. - Я хотел бы поговорить с Вами. Дело для меня очень важное (подчеркнуто мной. - Ю.П.). Вы меня не знаете, а может быть, где и встречали по журналам мою фамилию. Хотел бы зайти часа в 4. С почтением. С. Есенин". На том коротком есенинском письме Блок после встречи записывает: "Крестьянин Рязанской губ., 19 лет. Стихи свежие, чистые, голосистые, многословные. Язык. Приходил ко мне 9 марта 1915".

Менее известна вторая записка. Она предельно коротка: "Я, поэт, приехал из деревни, - указывает в ней Есенин, - прошу меня принять". Из нее Блоку становится очевидным, что на этот раз его просит принять не просто один из начинающих столичных стихотворцев, а поэт-крестьянин. Он пришел к Блоку со своей Россией. Стихи его были рождены любовью к "стране березового ситца", где прошло босоногое детство поэта, отшумела его юность.

	Тебе одной плету венок,
	Цветами сыплю стежку серую.
	О Русь, покойный уголок,
	Тебя люблю, тебе и верую.

Но Русь всегда жила беспокойно, тревожно: то грудью вставая против врагов на поле Куликовом и под Бородином, то озаряясь всполохами народных мятежей и восстаний.

Вместе с картинами родной природы, с образами, выхваченными непосредственно из деревенской жизни, героями юношеских стихов и поэм Есенина становятся: и Евпатий Коловрат со своими "сокольями-дружниками"; и мужественный сподвижник Степана Разина - "верный сын" Василий Ус; и Марфа Посадница, призывающая "внуков Васькиных, правнуков Микулы" защитить "вольный Новгород" от московского царя. Образы эти очерчены молодым поэтом еще как бы пунктиром; они недостаточно конкретны исторически. Но при всем этом по своим былинно-песенным, народным истокам они были созвучны романтически легендарным героям блоковского цикла "На поле Куликовом".

Какие есенинские стихи мог услышать Блок? Всего вероятнее, это были ранние стихи, которые затем вошли в первую книгу поэта. Есенин читал одно, второе, третье... пятое стихотворение.

За свою жизнь Блок видел и слышал многих поэтов, и начинающих и именитых. Его трудно было удивить. И все же Есенин удивил, а вернее, взволновал Блока. "Стихи свежие, чистые, голосистые". Требовательный к себе и другим Блок не часто столь высоко отзывался о стихах, которые слышал впервые.

Во время встречи Блок отобрал для печати шесть стихотворений Есенина! По существу, это был небольшой цикл. Важным был еще один шаг, который предпринимает Блок. Понимая, как трудно напечататься в столичных журналах начинающему поэту, да еще из крестьян, а также зная, что у Есенина в Петрограде нет ни друзей, ни знакомых и ему, по существу, на первых порах негде остановиться, Блок с отобранными стихами и краткими рекомендательными письмами направляет Есенина к поэту С. М. Городецкому и литератору М. П. Мурашеву. "Дорогой Михаил Павлович! - писал Блок Мурашеву. - Направляю к Вам талантливого крестьянского поэта-самородка. Вам, как крестьянскому писателю, он будет ближе, и Вы лучше, чем кто-либо, поймете его. Ваш А. Блок". Внизу была приписка: "Я отобрал 6 стихотворений и направил с ними к С. М. (Городецкому. - Ю.П.), Посмотрите и сделайте все, что возможно. А. Б."

Как видим, и в этом письме Блок прежде всего подчеркивает одаренность и самобытность молодого рязанского поэта. "Направляю талантливого... поэта-самородка". Далеко не всегда можно было услышать от сдержанного Блока подобные оценки и рекомендации.

Письмо Блока привело Есенина впервые и к поэту Городецкому. Они встретились 11 марта 1915 года. "Есенин, - вспоминает последний, - пришел ко мне с запиской Блока. И я, и Блок увлекались тогда деревней... Стихи он принес завязанными в деревенский платок. С первых же строк мне было ясно, какая радость пришла в русскую поэзию". В тот же день Городецкий писал редактору "Ежемесячного журнала" В. С. Миролюбову: "Дорогой Виктор Сергеевич. Приласкайте молодой талант - Сергея Александровича Есенина. В кармане у него рубль, а в душе богатство".

Как мы знаем, и Мурашев и Городецкий постарались действительно сделать для Есенина, по просьбе Блока, "все, что возможно", особенно в первые месяцы его пребывания в Петрограде.

"Стихи у меня в Питере прошли успешно, - писал Есенин 24 апреля 1915 года Н. Клюеву. - Из 60 принято 51. Взяли "Северные записки", "Русская мысль", "Ежемесячный журнал" и др."

Спустя некоторое время один из рецензентов так отозвался о ранних есенинских стихах: "Усталый, пресыщенный горожанин, слушая их, приобщается к забытому аромату полей, бодрому запаху черной, разрыхленной земли, к неведомой ему трудовой крестьянской жизни, и чем-то радостно-новым начинает биться умудренное всякими исканиями и искусами вялое сердце".

Все это будет - после Блока. Он первым открыл талант Есенина, первым услышал "песни души" рязанского поэта и "сразу признал" его. А главное - ввел в большую литературу.

В канун нового, 1916 года газета "Биржевые ведомости" назвала литераторов, чьи выступления предполагались на ее страницах в будущем году. Рядом с Александром Блоком среди известных писателей стояло имя Сергея Есенина.

Девятое марта 1915 года - день первой встречи с Блоком - стал для Есенина едва ли не самым радостным и счастливым. Талант его признал первый поэт России! Прощаясь, Блок подарил молодому рязанскому поэту книгу своих стихов. На ее титульном листе он написал: "Сергею Александровичу Есенину на добрую память. Александр Блок. 9 марта 1915 г., Петроград".

Имеется еще один очень важный, о многом говорящий документ. В одной из своих записных книжек Александр Блок отмечает: "22 апреля. Весь день брожу, вечером в цирке на борьбе, днем у Философова в "Голосе жизни". Писал к Минич и к Есенину". Письмо Блока к Есенину примечательно во многих отношениях.

"Дорогой Сергей Александрович. Сейчас очень большая во мне усталость и дела много. Потому думаю, что пока не стоит нам с Вами видеться, ничего существенно нового друг другу не скажем. Вам желаю от души остаться живым и здоровым.

Трудно загадывать вперед, и мне даже думать о Вашем трудно, такие мы с Вами разные; только все-таки я думаю, что путь Вам, может быть, предстоит не короткий и, чтобы с него не сбиться, надо не торопиться, не нервничать. За каждый шаг свой рано или поздно придется дать ответ, а шагать теперь трудно, в литературе, пожалуй, всего труднее.

Я все это не для прописи Вам хочу сказать, а от души; сам знаю, как трудно ходить, чтобы ветер не унес и чтобы болото не затянуло.

Будьте здоровы, жму руку.

Александр Блок".

Самое главное и прекрасное в этом письме - искренняя озабоченность и беспокойство Блока за дальнейшую судьбу молодого поэта, его будущее. Пожалуй, как никто другой, Блок ясно видел, какие опасности подстерегают Есенина на многотрудном и тернистом литературном пути, и со всей присущей ему прямотой и бескомпромиссностью предупреждал об этом молодого поэта. Примечателен и тон письма: известный поэт ведет свой разговор с Сергеем Есениным предельно доверительно и откровенно, без тени какого-либо превосходства и резонерских поучений. Одно движет Блоком: чтобы талантливый рязанский поэт, стихи которого он услышал впервые месяц назад, "выдюжил" и утвердился в литературе.

Простое совпадение или произошло это не случайно: Блок отправил свое письмо Есенину в тот же день, когда в очередном номере журнала "Голос жизни" появилась статья Зинаиды Гиппиус "Земля и камень" под псевдонимом "Роман Аренский". Автор посвятил ее стихам рязанского поэта, который "действительно талантлив". Однако, в отличие от Блока, Зинаида Гиппиус ведет свой разговор о стихах Есенина в снисходительно-умилительных тонах, с чувством явного духовного "превосходства" над "земляным поэтом". "Замечательно, - довольно бестактно рассуждает она, - что при таком отсутствии прямой, непосредственной связи с литературой, при такой разностильности Есенин - настоящий современный поэт". Появление в столице поэта с Рязанщины для Гиппиус всего лишь очередная литературная сенсация. Она сравнивает его с молодым "каменным" поэтом, барски-покровительственно замечая при этом, что Есенин не знает "языков", а потому ему невдомек, что значит "манто", "ландолэ", "грезо-фарс" и т. д., а коллега не понимает ни "дежки", ни "купыря" и скорее до экарлатной зари додумается, чем до "маковой".

Как вспоминает один из современников Есенина, прочтя статью 3. Гиппиус, поэт с возмущением заметил: "Она меня, как вещь, общупывает". Позднее Есенин скажет о выступлениях, подобных статейке 3. Гиппиус: "...стихи мои были принимаемы и толкуемы с тем смаком, от которого я отпихиваюсь сейчас руками и ногами".

Вот почему в первые месяцы своего пребывания в Петрограде в 1915 году, а затем и позднее, в 1916-м, Есенин с особой силой тянется к Блоку. "Я очень люблю Блока", - не раз признавался Есенин друзьям. К нему "только сначала подойти трудно".

Пример Блока воочию убеждал Есенина, что только предельная искренность и правда чувств рождают в сердце поэта стихи, без которых люди не могут жить, как без воздуха и света.

И, конечно, не случайно в наши дни, чем больше и больше поэзия Есенина занимает места в наших сердцах, тем ближе и ближе к нам становится не только Есенин, но и Блок. Мы не оговорились, именно Блок, его поэзия, его судьба.

Возникает как бы своеобразная эмоциональная "цепная реакция": чувство родины, которым наполнены стихи Есенина, заставляет нас сегодня в первую очередь вспомнить Блока, а не тех литераторов, кого долгое время считали наставниками и учителями Есенина и кто, если верить иным мемуаристам и критикам, оказал едва ли не самое сильное влияние на творчество Есенина.

И пусть временами Есенину казалось, что он "отошел" от Блока, пусть временами он спорил с Блоком, доходя в этих спорах порой до "отрицания" Блока, - вес это не могло повлиять на то удивительное внутреннее единство, на ту нерасторжимую поэтическую связь времен, которая навсегда соединила их имена в истории русской демократической поэзии, в истории революционной России.

Глава: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12