Есенин С.А. - Литературный вечер в Большом зале Московской консерватории. 4 ноября 1920 г. - [Афиша]


4 ноября 1920 г. Москва

БОЛЬШОЙ ЗАЛ КОНСЕРВАТОРИИ

(Б. Никитская)

В четверг, 4-го ноября с. г.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ
«СУД НАД ИМАЖИНИСТАМИ»

Литературный обвинитель

Валерий Брюсов.

Подсудимые имажинисты

И. Грузинов,

С. Есенин, А. Кусиков, Д. Мариенгоф, В. Шершеневич.

Гражданский истец

И. А. Аксенов.

Свидетели со стороны обвинения

Адалис, С. Буданцев, Т. Левит.

Свидетели со стороны защиты

Н. Эрдман, Ф. Жиц.

12 судей из публики

Начало в 7 ½ час. вечера

Билеты продаются — Зал Консерватории,
ежедневно от 11 до 5 час.
Театральная касса РТО (Петровка, 5), а в день лекции
при входе в зал

Примечания

  1. 23. Афиша, объявляющая участие Есенина в литературном вечере. 4 ноября 1920 г. (с. 550).

    Печатается по тексту, воспроизведенному факсимильно в кн.: Грузинов И. С. Есенин разговаривает о литературе и искусстве. М., кн-во Всероссийского союза поэтов, 1926.

    И. В. Грузинов назвал литературный «Суд над имажинистами» и состоявшийся через одиннадцать дней «Суд над современной поэзией» выдающимися литературными вечерами, устроенными в 1920 г. (Мой век, с. 686). Об этих мероприятиях был опубликован отчет (Н. Захаров-Мэнский; газ. «Жизнь искусства», Пг., 1920, 15—16 дек., № 632—633), в котором, в частности, говорилось: «Четвертого ноября Союз поэтов объявил в помещении Большого зала Консерватории „Литературный суд над имажинистами“. Председателем был избран публикой б. присяжный поверенный Соколов. Обвинителем выступил Валерий Брюсов, гражданским истцом — И. А. Аксенов, свидетелями со стороны обвинения — Адалис, С. Буданцев и Т. Левит; защитником Ф. Жиц. Собралось громадное количество публики, переполнившей огромный зал. Судебное разбирательство прошло очень серьезно; обвиняемые и обвинители выдвинули ряд любопытных литературных фактов. „Присяжные“ оправдали имажинистов и течение было признано законно существующим...».

    О вечере 4 нояб. сохранилось много свидетельств современников, позволяющих воссоздать достаточно полную картину происшедшего. На пятый день после этого события поэт Т. Г. Мачтет записал в дневнике: «...На днях имажинисты устроили суд над собой в зале консерватории и привлекли всю Москву. На эстраде устроили форменный суд с присяжными и адвокатами и ругали на все корки Шершеневича и его друзей. Тут же на эстраде собрались все поэты и литераторы и следили за процессом. <...> Читали стихи Есенин, Грузинов, Мариенгоф, Шершеневич. Их скандальная репутация, безобразия и рекламирование друг друга сделали свое дело, и в зале яблоку негде было упасть. Публика хохотала, шумела, свистела, ругалась, но вместе с тем и слушала с интересом. Особенно мне понравился

    момент после окончания вечера, когда публика всей массой хлынула к эстраде, на которой стояли имажинисты» ( РГБ, ф. 162, карт. 6, ед. хр. 7, л. 72). И. Грузинов в своих мемуарах характеризует тактику, избранную обвинением: «В обвинительной речи, которую произнес Валерий Брюсов, было много иронии. В иронии, и только в иронии, заключалась сила выступления литературного обвинителя. Иван Аксенов также решил построить свою речь на фундаменте иронии, но из этого ничего путного не получилось <...> К концу речи гражданского истца публика стала весело подтрунивать над ним. Есенин заметил недостаток гражданского истца. Учтя слабое место противника, он быстро построил план действий» (Мой век, с. 687). О том, как (в передаче Грузинова) был окончательно посрамлен Есениным гражданский истец («тип, утонувший в бороде») рассказано в наст. изд., т. 6, с. 550. Грузинов и другие мемуаристы сходятся на том, что решающее значение в вынесении оправдательного приговора сыграли новые стихи, прочитанные поэтами-имажинистами. Г. А. Бениславская особо отмечает Есенина: «...короткая, нараспашку оленья куртка, руки в карманах брюк и совершенно золотые волосы, как живые. Слегка откинув назад голову и стан, начинает читать:

    Плюйся, ветер, охапками листьев, —
    Я такой же, как ты, хулиган.

    Он весь стихия, озорная, непокорная, безудержная стихия, не только в стихах, а в каждом движении, отражающем движение стиха <...> Потом он читал „Трубит, трубит погибельный рог!..“ Что случилось после его чтения, трудно передать. Все вдруг повскакивали с мест и бросились к эстраде, к нему. Ему не только кричали, его молили: „Прочитайте еще что-нибудь“. И через несколько минут, подойдя, уже в меховой шапке с собольей оторочкой,

    по-ребячески прочитал еще раз „Плюйся, ветер...“». (Материалы, с. 18—19).

  2. Адалис (псевд.; наст. фам. Ефрон) Аделина Ефимовна (1900—1969) — поэтесса, переводчица.

  3. Левит Теодор Маркович (1902(4) —1942) — поэт.

  4. Жиц Федор Аронович (Арнольдович; 1892—1952) — критик, писатель.